Читать книгу 📗 Место, где мне хорошо. 7 историй о том, как отправиться в путешествие и остаться в городе своей мечты - Коллектив авторов » Страница 24

В той фирме, куда меня взяли, мне удалось проработать 9 месяцев, после чего кнессет [11] издал закон, прикрывающий деятельность компаний, занимающихся «бинарками». Нам стало очень трудно жить без моей зарплаты, но я чувствовал облегчение от того, что больше не придется участвовать в таком не слишком приятном бизнесе. Я надеялся проработать там год, после чего у меня по закону был бы месяц, в который мне платили бы 75 % зарплаты, я собирался использовать его на поиск новой работы. Но вышло иначе, мне оплатили только две недели, положенные по закону тому, кто отработал от полугода до года на одном месте, и наша семья погрузилась во мрак безденежья. Тем не менее я продолжал учиться, нам пришлось взять ссуду в банке, но я считал, что цель должна быть достигнута и надо использовать все средства. Тем более происходящее с авиацией в России не оставляло шансов для отступления. Только через два месяца мне удалось найти работу. Интересная работа в маленькой компании: разработка интерфейса для онлайн-телевидения. Я окунулся в это с головой, одновременно продолжая учебу. Экзамены тут были на иврите и немного на английском, всего их на ультралайт было шесть, в общем, тот еще квест.

Параллельно с этим я понял, что хочу стать линейным пилотом. В России такого желания не возникало, там хотелось забиться в какой-нибудь уголок со своим самолетиком и работать, чтобы только никто не трогал. А пожив полтора года в новой стране, посмотрев на людей, я подумал, что большая авиация может быть вполне интересным делом. Но надо было получить ультралайтную лицензию, так как Россия, разгромив свою авиацию, лишила лицензии и меня. А 300 часов опыта на дороге не валяются, терять их не хотелось. Я купил долю в самолете — на своем учиться было немного дешевле, чем на школьном. И намного удобнее. Ультралайт, 1/4, я мог себе позволить, к тому же это было вложение в будущее.

В той компании я проработал около полугода, после чего там закончились деньги и мне пришлось подыскивать новое место. Мы опять оказалось в яме. К тому времени у нас уже была моя лицензия пилота (только частная, без права работы), и мы ждали рождения сына.

Я за месяц нашел новую работу, но неудачно, потому что компанию через три месяца продали, а в новой дизайнеру места не нашлось — своих было трое. Тут я поставил новый рекорд: нашел новую работу за два дня! В стартапе, но это лучше, чем ничего. У нас тем временем родился Элад Михаэль. А я принял одно из ошибочных решений — начать двигаться по направлению авиации в Израиле. Я планировал сделать тут только первую ступеньку, потом продолжать в США, но даже этого делать не стоило. Я понадеялся на то, что мне благодаря наличию ультралайтной лицензии и, как следствие, меньшему количеству экзаменов удастся сделать лицензию быстрее. Но эта история тянется до сих пор, и я только подбираюсь к финалу. В Израиле все это намного дороже, чем даже в Европе, и тут маленький рынок. Но отступить на самом последнем шаге я уже не могу, так что буду «добивать». А потом мы поедем либо в США, либо в Европу, где я продолжу учебу на коммерческого пилота.

Но я забежал вперед. На новой работе я проработал месяц, после чего меня позвали обратно в фирму, связанную с телевидением. Им нравилась моя работа, и как только они нашли деньги, сразу позвали обратно на бо́льшую зарплату. Я подумал и вернулся. Там меня знали, там я мог свободнее распоряжаться временем и учиться, а это было для меня важнее всего.

Моя жена после родов вернулась в свою гимназию, денег это дает немного, зато она все время с Эладом, нам не нужен детский сад, растим ребенка дома, пока это возможно, сами занимаемся с ним. В итоге та фирма развалилась окончательно, и я нашел другую работу. Причем у меня есть правило: каждая следующая работа должна приносить больше денег, чем предыдущая. Сейчас я работаю снова почти там же, где начинал. Тут тоже не все гладко, фирма занимается работой с Forex. Это означает хорошие деньги, но и большой риск, что все может в один день рухнуть. Это не самая фантастическая карьера для дизайнера, но у меня нет целей, связанных с дизайном.

Я смог только кратко рассказать о нашем пути и ни словом не упомянул о том, что мы с женой еще и музыканты, нас тут хорошо приняли, мы выступаем и стараемся поддерживать творческую часть нашей жизни на уровне. Я не рассказал о множестве новых друзей, о том, что мы не раз уже ездили в Германию к моему лучшему другу, который спустя полгода после нашего отъезда в Израиль уехал с женой в Германию. Мы ездили туда и одни, и с сыном, а они у нас уже, считай, прописались. Не рассказал, как мы с нашим московским режиссером восстановили спектакль, живя в трех странах, и как показали его тут, в Израиле.

В общем, история жизни пишется без остановки. Что я хочу сказать: если вы думаете о том, чтобы ехать, — просто езжайте. Будет, конечно, нелегко. Но если вас, как и меня, не устраивает Россия, не устраивает то, куда она движется и что делает со своими гражданами, знайте, что жизнь вне России не только возможна, но она даже в трудностях гораздо более радостна и перспективна.

Я себя считаю политическим эмигрантом, я ехал не «куда», а «откуда». И жалею я только об одном: что не сделал этого раньше, не разглядел перспектив, что думал «березки-елочки решают». Прожив 36 лет в Москве, я могу сказать, что свое детство, свою юность я бережно сложил в потайной уголок сердца и открыл дверь в новую жизнь. Жаль, что меня подтолкнула к этому Россия, но я рад, что сделал это. А еще больше рад, что наш сын вырастет уже не в той совковой парадигме, что его ждет другое будущее, с другими проблемами. Как и везде (и в России в том числе), будут трудности. Но в отличие от российских они будут достойными. Два года назад в Израиль переехала моя мама. Теперь живет в одном доме с нами, буквально в квартире напротив. Все, что я могу сказать на основе своего опыта: эмиграция — это тяжело. Иногда очень. Часто неприятности валятся одна на другую, и ты не знаешь, за что хвататься в первую очередь. Но помимо этого всего есть чувство свободы. Не анархии, которую в России путают со свободой, а именно свободы. Той, которая дороже всего остального. Мы идем вперед. Здесь мы нашли новых друзей, не растеряли старых. Здесь надо уметь работать, жить в другой ментальности и учиться понимать ее. Но все это стоит того. Возможности, которые я здесь открыл, не идут ни в какое сравнение с тем, что было в России. Здесь не нужно вилять, лгать, лавировать. Я иду прямой дорогой к своей цели. Трудной, но честной и прямой. Это именно то, чего мне не хватало в России.

Наталия Тарасенко

My one and only love New York [12]

У вас есть мечта, ради которой вы готовы все бросить? Ну как все. Например, партнера, который не поддерживает вашу мечту. Или друзей, которые отговаривают от нее. Город, который не дает ее исполнить. Квартиру, которая ваша и вами любима, но тесна. Работу, которая совершенно не та. Зону… бросить вашу зону комфорта и послать ее ко всем чертям ради этой самой мечты. Есть такая?

Я бросала всех, абсолютно всех парней, которые не поддерживали меня в моей мечте. Я бросила свою уютную квартиру, свой родной город, свою успешную, но не ту работу. Да что уж там, даже свою страну. И не просто вышла из зоны комфорта, а вылетела из нее, но не ко всем чертям, а рейсом Москва — Нью-Йорк.

Июнь 2006 года. Мне 20 лет. Несмышленый желторотый птенец, приехавший, как и многие мои ровесники в то время, в Америку по программе Work and Travel, — заветные слова для российского студента, сулящие приключения и немножечко американского бабла. Моя двоюродная сестра жила в штате Нью-Джерси. Маленький городок Оушен с одним кинотеатром, одним большим супермаркетом и «Макдоналдсом», в котором я и начала работать, выдавая по 10 чизбургеров на одного в окошке Мак-Авто, меня не впечатлил. Совсем. Скука, тишина, никто не ходит пешком, все ездят на машинах, в мятой пижаме в магазин — норма, спорт и джаз не в почете. Моя коллега в «Макдоналдсе» сказала, что здесь, в Америке, джаз слушают только пожилые люди. Это, видимо, стало последней каплей в чаше моего молодого и горячего терпения. И, несмотря на все предостережения заботливых нью-джерсийских жителей (от «У тебя там украдут все деньги» до «Тебя там обязательно кто-то убьет»), я рванула в Нью-Йорк.